10:21 

МИХАИЛ ФЕДОРОВИЧ РОМАНОВ (Михаил І) (12.07.1596 - 12.07.1645)

Первый русский царь (1613 - 1645) из династии Романовых

наглядно родословную можно посмотреть здесь
Биография:
Родился 12 июля 1596 в Москве. Сын боярина Фёдора Никитича Романова, митрополита (позднее патриарха Филарета) и Ксении Ивановны Шестовой (позднее – инокиня Марфа). Первые годы жил в Москве, в 1601 вместе с родителями подвергся опале Бориса Годунова, будучи племянником царю Федору Ивановичу. С 1601 г., после насильственного пострижения родителей, жил при тетке Марфе Николаевне Черкасской, в 1605 - 1608 годы - с матерью и отцом (тогда Ростовским митрополитом), с 1608 вернулся в Москву (жил с матерью), где попал в плен к полякам, захватившим Кремль. В ноябре 1612, освобождённый ополчением Д.Пожарского и К.Минина, уехал в Кострому.
После изгнания поляков из Москвы появилась возможность в более спокойной обстановке избрать царя. Среди претендентов были польский королевич Владислав, шведский принц Карл-Филипп и другие. Земский собор, созванный в начале 1613 года, избрал 21 февраля 1613 года Михаила Федоровича Романова. Он находился ближе всех по родству с прежними русскими царями: внучатый племянник Анастасии Романовны Захарьиной, первой жены Ивана Грозного. Послы нашли его вместе с матерью в Костроме, в Ипатьевском монастыре.
Послы Собора 14 марта убедили мать Михаила согласиться на занятие им престола, вопреки ссылкам ее на "несовершенные лета" сына и "малодушество Московского государства всяких чинов людей".
Лично непричастный к раздорам Смутного времени, 16-летний царь имел многочисленных сторонников среди дворянства, казачества, посадских, купечества, т.к. в это время он был политически нейтрален и мог быть использован любой общественной силой.
Романовы были одним из знатнейших родов, юный возраст Михаила также устраивал московское боярство: «Миша-де молод, разумом еще не дошел и нам будет поваден» – говорили в Думе, надеясь, что хотя бы поначалу, все вопросы будут решаться «по совету» с Думой. Нравственный облик Михаила как сына митрополита отвечал интересам церкви и народным представлениям о царе-пастыре, заступнике перед Богом. Он должен был стать символом возвращения к порядку, покою и старине («любяше и миловаше их вся, подаваше им, яко они прошаху»).
13 марта 1613 послы Собора прибыли в Кострому. В Ипатьевском монастыре, где Михаил был с матерью, ему сообщили об избрании на престол. Узнав об этом, поляки пытались помешать новому царю прибыть в Москву. Небольшой их отряд отправился в Ипатьевский монастырь убить Михаила, но по дороге заблудился, поскольку крестьянин Иван Сусанин, согласившись показать дорогу, завел его в дремучий лес.
11 июня 1613 Михаил Федорович в Москве венчался на царство в Успенском соборе Кремля. Торжества длились три дня. Царь дал, по свидетельству ряда современников, крестоцеловальную запись, что обязуется не править без Земского собора и Боярской думы (подобно Василию Шуйскому). По иным данным, такой записи Михаил не давал и в дальнейшем, начать править самодержавно, никаких обещаний не нарушил.
Будучи болезнен и безволен, всегда находился под чьим-то влиянием: в 1613-1619 - матери и близких родственников, в 1619-1633 реально управлял государством его отец Патриарх Филарет.
Первое время от имени Михаила правили мать царя и бояре Салтыковы. В 1619 фактическим правителем страны стал возвратившийся из польского плена и избранный патриархом отец царя, митрополит Филарет. С 1619 по 1633 он официально носил титул «великого государя».
Россия в конце 1610х была в политической изоляции. Чтобы выйти из нее, была сделана безуспешная попытка женить молодого царя сначала на датской принцессе, затем на шведской. Получив в обоих случаях отказы, мать с боярами женили Михаила на Марии Долгоруковой (?–1625), но брак оказался бездетным - она умерла всего спустя три месяца после свадьбы. Второй брак 1625, с Евдокией Стрешневой (1608–1645), принес Михаилу 7 дочерей (Ирину, Пелагею, Анну, Марфу, Софью, Татьяну, Евдокию) и 2 сыновей, старшего Алексея Михайловича (1629–1676, царствовал 1645–1676) и младшего, умершего во младенчестве Василия. Из десяти детей, родившихся от этого брака, пережили отца сын Алексей (будущий царь Алексей Михайлович) и незамужние дочери Ирина, Инна и Татьяна.
Здоровьем Михаил не отличался; в ранней молодости его зашибла лошадь, и этот "конский убой" постоянно давал себя знать. К 1627 г. болезнь ног, как видно из его писем, была привычным для него состоянием, так что в путешествиях его "из возка в возок в кресле носили".
Москва при Михаиле Федоровиче была восстановлена от последствий интервенции. В Кремле в 1624 появилась Филаретовская звонница (мастер Б.Огурцов), над Фроловской (Спасской) башней был сооружен каменный шатер и установлены часы с боем (мастер Х.Головеев). С 1633 в Свибловой башне Кремля установлены машины для подачи воды из Москвы-реки (получила наименование Водовзводной). В 1635–1937 на месте парадных покоев был выстроен Теремной дворец, заново расписаны все кремлевские соборы, в том числе Успенский, церковь Ризоположения. В Москве появились предприятия по обучению бархатному и камчатному делу – Бархатный двор, центром текстильного производства стала Кадашевская слобода с государевым Хамовным двором на левом берегу Москвы-реки, за Новодевичьим монастырем. Народное предание сохранило память о Михаиле как большом любителе цветов: при нем в Россию были впервые завезены садовые розы.
В Зарядье, на территории двора бояр Романовых, Михаил повелел основать мужской Знаменский монастырь. К этому времени он уже сильно «скорбел ножками» (не мог ходить, его возили в возке). От «многого сидения» организм царя ослаб, современники отмечали в нем «меланхолию, сиречь кручину».
Умер 13 февраля 1645 в Москве, погребен в Архангельском соборе Кремля.


Политика:
В первые годы после избрания Михаила царем главной задачей было окончание войны с Речью Посполитой и Швецией. В 1617 был подписан Столбовский мир со Швецией, которая получила крепость Корелу и побережье Финского залива. В 1618 заключено Деулинское перемирие с Польшей: Россия уступила ей Смоленск, Чернигов и ряд других городов. Однако из подчинения России вышла Ногайская Орда, и хотя правительство Михаила ежегодно посылало в Бахчисарай дорогие подарки, набеги продолжались.
Важнейшей задачей внешней политики России в 1620–1630-е была борьба за воссоединение западнорусских, белорусских и украинских земель в едином Русском государстве. Первая попытка решить эту задачу в ходе войны за Смоленск (1632–1634), начавшейся после смерти польского короля Сигизмунда в связи с притязаниями его сына Владислава на русский престол, закончилась неудачно. После нее по приказу Михаила в России развернулось строительство Большой засечной черты, крепостей Белгородской и Симбирской черты. В 1620–1640-х были установлены дипломатические отношения с Голландией, Австрией, Данией, Турцией, Персией.
Михаил ввел в 1637 срок поимки беглых крестьян до 9 лет, в 1641 увеличил его еще на год, вывезенных же другими владельцами разрешалось искать до 15 лет. Это свидетельствовало о нарастании крепостнических тенденций в законодательстве о земле и крестьянах. В его правление было начато создание регулярных воинских частей (1630-е), «полков нового строя», рядовой состав которых составляли «охочие вольные люди» и беспоместные дети боярские, офицерами были иностранные военные специалисты. Под конец царствования Михаила возникли кавалерийские драгунские полки для охраны границ.
Большинство Земского Собора (не менее 500 чел. служилых людей и казаков), а также скучившихся в Москве казаков (41/2 т. ч.) нельзя было склонить к кандидатуре иностранца, и она была отвергнута в принципе, как и кандидатура Воренка, неприемлемая для земщины. Из лиц и кружков, боровшихся за влияние, одержал победу тот, который идейно был недалеко от земщины и биографически близок к казачеству и группировался раньше вокруг Филарета Романова, в бытность его в Тушине и в момент переговоров (в феврале 1610 г.) об избрании Владислава, отражавших интересы именно земщины.
К кандидатуре Михаила можно было, кроме того, ценой некоторых гарантий личной неприкосновенности, амнистии и участия в управлении, под предлогом молодости царя, привлечь также и некоторых крупных бояр. Только после сношений с теми из них, которые были в отъезде из Москвы 7 февраля, в момент единодушного избрания Михаила на Земском Соборе, 21 февраля оно было торжественно формулировано. Официальная версия (избирательная грамота и др.) видит в Михаиле избранника Божия по родству со старой династией (царь Федор - двоюродный брат Филарета) и не содержит указаний на постановку власти нового царя. Вопрос об ее ограничении, вызвавший большую литературу, особенно в последнее десятилетие, ставится 7-ю показаниями писателей XVII (2) и XVIII (5) вв., из коих 4 не зависят одно от другого, и все не отличаются точностью юридической формулировки. У провинциального наблюдателя (Псковское сказание) складывалось убеждение, что все управление и сам царь находятся в руках и эксплуатируются в интересах "владущих", бояр. Чиновник следующего поколения XVII в. (Котошихин) видел здесь обязательство царя "о всяких делах мыслить с боярами и думными людьми сообща, а без их ведомости никаких дел не делать". Сопоставление правительственной практики первых 6 лет царствования Михаила с такими показаниями подтверждает, что 1) без боярской думы не отменяются и не издаются законы, 2) без нее не начинается война, и не заключается мир, 3) политические преступления ведаются в боярской думе, которая является и последней инстанцией по спорным важным делам и искам. Существовал ли договор в этом смысле между царем и боярской думой (в письменном или ином виде) - вопрос открытый. Если да, то он едва ли был известен за пределами кружка, который претендовал на участие в правительстве.
У Михаила не было среды, которую он мог бы противопоставить этому кружку - своим родственникам и тушинцам по преимуществу. Наоборот, для этого кружка важно было заинтересовать на указанных условиях бояр, ему чуждых, но видимых, и не оглашать самых условий на Земском Соборе. Правительство, так организованное, чувствовало, однако, необходимость опираться на моральный авторитет Земского собора, не стесняя себя его политической компетенцией, а делая из него, особенно в финансовых вопросах, административное употребление, часто призывая его на помощь, как орган скорее правительственной пропаганды, чем представительства сословных интересов. Состав не собора, а правительства - крупных землевладельцев, - определил собой политику шестилетия (1613 - 19). Борясь за установление элементарной безопасности в стране, разоряемой крупными и мелкими отрядами казаков и авантюристов, правительство держится примирительной тактики; казня вожаков, оно предлагает амнистию всем смирившимся, не возвращая их в прежнее (крестьянское, холопское) состояние, а маня их денежным жалованием и верстанием в помещики (например, в 1614 г. отряд Баловня).
В вопросе о земельных пожалованиях Смутного времени большой новостью было признание тех, которые даны были сидевшим в Москве с поляками или жившим у Тушинского вора (иногда даже конфискованные при царе Василии Шуйском за отход к Вору вотчины возвращались старым владельцам). Производились новые крупные пожалования из черных земель "сильным людям", членам боярской думы, и даже возвраты земель, взятых при Иване Грозном в Опричнину. Наконец, земельные захваты приводились в известность вяло, а обнаруженные ликвидировались, но не карались. Между тем, это владение "великими месты за малыя чети" было больным местом в расстроенной службе служилого класса. Интересы торгово-промышленного посада блюлись слабо; убыль тяглецов, главным образом, уходивших в закладчики (см. Закладни, XVIII, 134), не вызывала общих мероприятий, направленных в корень зла; обнаруженные закладчики возвращались общине, но закладчико-приниматели не наказывались. Белые слободы в городах, принадлежащие привилегированным землевладельцам, не уничтожались; податные, судебные и торговые привилегии, особенно монастырям, даже росли.
Только в 1617 г. (грозило польское нашествие) опомнились и потребовали представления всех тарханных грамот в Москву, но случаи применения этой меры единичны. Откупная система управления кабацкими и таможенными сборами принимала для посадов особо одиозный характер, так как откупами занялись теперь все те же "владущие", до матери царя включительно. Податные тяготы тяжело ложились на тяглецов, в виду длившегося разорения и неумения правительства к нему приспособиться. Хотели вернуться к старым сошным окладам, но документы их трудно было восстановить: отдельные спешные дозоры (см. Дозорные книги, XVI, 497) сопровождались злоупотреблениями; разнообразие величины сох, которого правительство и не подозревало, вело к неуравнительности обложения, особенно чувствительной при введении новых больших налогов (ямские деньги, хлебные запасы). Под давлением неотложной нужды прибегли к "пятине с животов и промыслов", но не сумели провести долевого принципа и вернулись к старой репартиционной системе. К внутренним неурядицам и беспорядкам (к 1616 г. ликвидированы крупнейшие; Баловень, Лисовский и Заруцкий) присоединилась внешняя опасность: Новгородский край занят шведами, не признавшими новой династии, во имя своего кандидата, королевича Филиппа, Смоленский и Северский - поляками, во имя Владислава.
И финансовые и политические соображения диктовали международное поведение; ряд посольств в Англию, Голландию, Данию, Германию и Персию, с просьбой о помощи союзом или деньгами. Дипломатию поддерживали торговыми льготами; правительство не скупилось на привилегии иностранным купцам, принимая в лице отдельных своих членов участие в иностранных предприятиях, вредивших торговле русского купечества. Именно один из таких английский купцов, Дж. Мерик, был посредником в мирных переговорах со Швецией, приведших, после осады Пскова в 1615 г., к заключению мира в селе Столбове в феврале 1617 г. (Новгород - Москве, Финское побережье и 20000 р. - Швеции). Политика, движимая столько же финансовой нуждой, сколько и частным интересом правящих, не могла наложить узду на подчиненную администрацию, злоупотребления которой не сдерживались никаким контролем. В самом правящем кружке шло разложение, с явным возобладанием царских родственников (особенно Б. и М. Салтыковых) над инородными (например, князем Пожарским).
Русско-польские отношения с 1613 г. были в состоянии войны, перемежающейся дипломатическими неучтивостями, из которого не находилось мирного выхода. В 1617 г. королевич Владислав двинулся под Москву для добывания престола, который он считал себя в праве называть своим. Штурм московских укреплений (1 октября 1618 г.) был отбит, а срок разрешенной сеймом на один год кампании истекал. 1 декабря заключено было перемирие на 14 лет в селе Деулине, не вернувшее ни пяди потерянной в смуту территории, не избавившее от притязаний Владислава, но с разменом пленных, в который включен и Филарет Никитич. 14 июня 1619 г. он прибыл в Москву. 24 июня посвящен в патриархи московские и всея Руси "да будет царствию помогатель и строитель и обидимых предстатель"; в июле были посланы по городам грамоты о выборах на земский собор с изложением ряда мероприятий по внутреннему управлению. Филарету усвоен титул великого государя. Выборные должны были рассказать "обиды, насильства и разорение", чтобы государи могли "о московском государстве промышляти, чтобы во всем поправити, как лучше, чтобы все люди нашего государства по Божией милости и нашим царским призрением жили в покое и в радости".
Идея абсолютизма во имя общего блага и династический интерес легли в основу дальнейшей политики Филарета, фактически ставшего правителем. Боярская дума теряет свои права, если они были, и, во всяком случае, свое значение. В государеву печать вводится титул "самодержца" (1625). Будущее династии пытаются обеспечить и поднять браком Михаила с иностранной принцессой (саксонской, датской, бранденбургской), и только неудачи переговоров по этому предмету ставят на очередь местный брак. Задачей внешней политики ставится возвращение земель от Польши и отказ Владислава от московского престола. Основные линии внутренней политики получают теперь объективно-обоснованный характер. Серьезно ставится вопрос о земельном удовлетворении служилого класса, производится ревизия прав на владение.
Рассмотрение спешно составленного "земельного списка" (1620) показало неудовлетворительность предшествовавших дозоров, произведенных с "поноровками" сильным людям. Разработаны новые принципы, на основании которых произведено общее описание государства (писцовые книги 1620 - 30 годов), причем заявлялось, чтобы дело велось "в правду, без посулов". Производилась конфискация всех земель, владение коими не удостоверялось крепостными документами. Указом 1623 г. конфискованы тушинские пожалования. С 1622 г. приводятся в соответствие "оклады" и "дачи" старослужилых людей; с 1627 г. начинается верстанье поместьями "новиков всех родов". По вопросу о закладчиках состоялся ряд указов о невыгоде из посадской общины, возвращении выходцев, ограничении дворничества (см. Дворник XV, 680), не отчуждаемости тяглых участков "беломестцами", "белых" - тяглецами. От кабацких и таможенных откупов устранены не тяглые элементы. Пересмотр (с 1619 г.) тарханных грамот приводит к созданию "нового уложения", ограничившему привилегии иммунистов: они обязаны теперь платить важнейшие налоги (ямские деньги, стрелецкие хлебные запасы), нести повинности "городового" и "острожного" дела; отменено право беспошлинной продажи товаров; беспошлинная покупка с потребительскими целями фиксирована в размере и поставлена под контроль. Годы мира (1619 - 32) дали возможность провести ряд мер, облегчивших положение плательщиков, крайне расстроенное годами Смуты и войн. Отдельные города с 1619 г. получали льготы на 2 - 5 лет в платеже податей. По всему государству оклады важнейших налогов неоднократно понижались (ямские деньги, например, всего на 50%).
Все же податная система была разорительна для истощенного государства: окладная единица (соха) измерялась площадью обрабатываемой земли; население, избегая налога, не расширяло последней, и развитию земледелия грозил застой. Во избежание этого в старую систему вводится существенная поправка: соха, состоявшая из 800 (на служилых землях) или 600 (на церковных) четвертей (=1/2 десятины) пашни, сохраняя название и количество четвертей, обращается теперь в фиктивную величину, так как за четверть пашни признается некоторая сумма крестьянских и бобыльских дворов (живущая четверть). Нормы "живущей четверти" вырабатывались (по челобитьям населения) постепенно и были разнообразны по местностям, что позволяло применяться к степени разоренности края. Привлечены к тяглу прежде внетяглые бобыли. Тридцатилетняя война сопровождалась хлебным кризисом в Западной Европе и повысила спрос на московский хлеб. С 1627 по 1639 г. вывоз его, подчиненный правительственной регламентации, ежегодно возрастал. Только ожидание войны с Польшей заставило разрешить беспошлинный вывоз хлеба в Швецию (возможную союзницу против Польши), а когда срок Деулинского перемирия приходил к концу, монополизировать его в руках правительства, причем прибыли предназначались на ведение Польской войны. Слабая сторона эпохи - бессилие власти дать стране хорошее управление. Советниками возвратившегося в 1619 г. из польского плена Филарета Никитича оставались все те же царские родственники (исключение - Шеин), "ближние бояре". Им, по преимуществу, поручалось удовлетворение новых задач управления в особых "Приказах сыскных дел" (их 5).
Из них "Приказ, что на сильных бьют челом" был в руках "сильных" же князя Черкасского и князя Мезецкого. Поощряются "челобитья" населения, запрещается передавать их через местных воевод, но на местах нет никакого органа для защиты челобитчика от притеснения тех, на кого жалуются. Движение челобитья сопряжено в столице с разорительной "московской волокитой" (официальный термин). В мирное время, уменьшая подати, не считают нужным обращаться к Земскому собору. Попытка власти (1627) избавить себя от назначенных воевод и заменить их дешевле стоящими выборными губными старостами (см. XIII, 213) терпит неудачу; постановка должности остается старой и не исключает злоупотреблений, возлагая, однако, на выборных не меньшую ответственность за соблюдение казенного интереса перед столичным Приказом, в котором все по-старому. При таких условиях государство могло к началу Польской войны (1632) "пополниться и прийти в достоинство" разве только в смысле материального благосостояния. В 1621 г., когда Швеция и Турция предлагали вместе напасть на Польшу, перемена к лучшему еще не была достигнута, и война, после обсуждения на Земском соборе, была отложена до благоприятного случая. С 1627 г. занялись технической ее подготовкой: закупкой за границей материальной части, наймом там войск, обучением туземных отрядов "даточных людей" под руководством иностранных офицеров. К началу войны с Польшей (1623) довели годовой бюджет регулярной армии до 400 т. р., при 80 т. р. на дворянское ополчение. Население встретило войну жалобами на непосильность платежей и повинностей, к которым прибавилась еще "пятая деньга" 1632 г., вотированная Земским Собором после начала военных действий.
Начали их (август 1632 г.) на несколько месяцев раньше, чем рассчитывали, потому что с апреля 1632 г. в Польше наступило "безкоролевье". Вновь сформированная по-европейски армия была отдана в руки боярина М.Б. Шеина и окольничего Арт. Измайлова - воевод старой туземной школы. Внезапное нападение мелких русских отрядов на северские города привело к их завоеванию, но главная армия Шеина, медленно двигаясь (380 верст в 4 месяца), только в декабре 1632 г. подошла к Смоленску и начала его блокаду. По пути приходилось поджидать опоздавших и разыскивать "нетчиков", а крупная артиллерия доставлена была под Смоленск только в марте 1633 г. Тем временем безкоролевье в Польше кончилось; в августе 1633 г. король Владислав с хорошим войском явился к Смоленску, прорвал блокаду и окружил скучившуюся армию Шеина, где после года непрерывной войны открылся разъезд южных дворян, обеспокоенных крымским набегом, и переход изверившихся в победу наемных отрядов к врагу. Из Москвы, где 1 октября 1633 г. не стало Филарета, помощь не пришла, и Шеин с 8000-ной армией в феврале 1634 г. сдался, с правом отступить к Москве, оставив победителю все снаряжение.
Владислав, угрожаемый Турцией и Швецией, пошел на мир (4 июня 1634 г. на пограничной реке Поляновке): лично королю, за отказ от московского престола и от города Серпейска, уплачивалось 20000 р.; Смоленск и Северские города на веки уступались Польше. В апреле 1634 г. главных виновников поражения, "воров и изменников" Шеина и Измайлова с сыном подвергли смертной казни. Неудача войны дорого стоила государству, правительство которого лишилось к тому же авторитетного главы. Боярская дума берет, после кончины Филарета, руководство войной, а затем, и всей политикой государства до конца царствования. В думу вступают, при Филарете опальные, Салтыковы и ряд новых лиц, назначенных вне обычного порядка. Мир не принес стране облегчения податного бремени; последующие годы отмечены ростом окладов старых налогов (например, стрелецкие увеличились больше, чем вдвое) и назначением новых, для покрытия вновь открывшихся нужд. Расследование поражения Шеина привело к заключению, что успеху помешал, между прочим, набег крымского хана. Чтобы вести войну на запад, необходимо было устроить оборону южной границы.
В 1636 - 38 годы происходит постройка новых укрепленных городов (Тамбова, Пензы, Симбирска, Козлова, двух Ломовых и др.), и организуется обслуживание всей линии белгородской черты оседлыми силами ново приборных из "гулящих" и не тяглых людей, а также заднепровских казаков. На это в одном 1637 г. требовалось около 111000 р. лишних. Вызванное этим движение населения, в связи с частыми наборами даточных людей в регулярные полки, обострило крестьянский вопрос в поместном хозяйстве и вызывало челобитья служилых людей об отмене "урочных лет", невыгодной для крупных землевладельцев (они были увеличены с 5 до 10). Может быть, в этом же смысле влияло покровительственное отношение, установленное еще Филаретом, к колонизации Сибири; там учреждена первая архиепископская кафедра, и основано несколько городов, выделенных в ведение нового Сибирского Приказа. Между тем к концу царствования в государстве зрел внутренний кризис. Случай поставил перед ним повод приблизиться к выходу в Черное море. Весной 1637 г. донские казаки, добившись от Москвы боевых припасов, внезапным нападением взяли турецкую крепость Азов. По первому известию в Москве отнеслись к этому формально отрицательно и признали перед турецким правительством самовольство казаков; но, когда в 1641 г., перед угрозой турецкой осады, казаки прямо предложили взять Азов под высокую государеву руку, в Москве не устояли и рассмотрели вопрос на Земском соборе (в январе 1642 г.) в такой форме: принимать ли Азов, а следовательно вступать в войну с Турцией и, если да, откуда взять средства.
Духовенство кратко ответило, что его дело молиться о государевом здоровье, а вопрос о войне дело его царского синклита. Стольники предлагали оставить в Азове казаков, а на помощь им послать "охочих" людей; откуда взять средства - его государева воля. Московские дворяне к этому прибавляли, что охочих людей следует "прибрать" в украинских городах, потому что "тех городов люди на Дону бывали и то им за обычай", "Особая сказка" двух московских дворян, Беклемишева и Желябужского, категорически высказывались за войну с тем, чтобы деньги взять с не служилых людей, особенно с воевод и приказных, сидящих "у корыстовных дел". Провинциальное "городовое" дворянство стояло за войну с тем, чтобы хлебные запасы были взяты с дворцовых сел и монастырей, а даточные люди - с церковных, монастырских, боярских, дьячих и подьяческих земель; с дьячих и подъяческих потому, что, "разбогатев мздоимством, покупили они себе многие вотчины и построили палаты каменные, такие, что неудобь сказуемые, каких и при прежних государях и великородных людей не бывало".
В случае нужды следует взять "лежалую домовую казну" патриаршую, архиерейскую и монастырскую, обложить сбором гостей и торговых людей и не брать их, дворянских холопей и крестьян, в даточные, потому-де "разорены они, холопи твои, пуще турских и крымских бусурман, московской волокитой и от неправд и от неправедных судов". Столичные торговые люди отвели от себя вопрос об Азове, как дело служилых людей, за которыми "имеется государево жалованье, многие вотчины и поместья; а они, торговые людишки, от беспрестанных служб (в таможнях) и от пятинных денег, что давали в Смоленский поход, обнищали, а торжишки у них в Москве и других городах отняли иноземцы; а оскудели они до конца от насильства и задержания государевых воевод". Правительство отказалось от войны с Турцией; казакам был послан приказ очистить Азов. Нет никаких следов того, чтобы жалобы на соборе были услышаны и вызвали бы какие-нибудь мероприятия.


При подготовке были использованы материалы сайтов:
* Проект ХРОНОС
* проект "Русская история в зеркале изобразительного искусства. Родословные"
* Энциклопедия "Кругосвет"
* портал "Русская Цивилизация"
* проект "История. Гипертекст для учащихся и учителей"
* Проект "Российская Империя в Фотографиях"
* Г а л е р е я Царь - Монархия - monar.ru

@темы: Российская Империя, Династия Романовых, личности, династии, портреты, ссылки на интернет-ресурсы, карты схемы генеалогические древа, тематические подборки, экскурс в историю

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Монархии: история и современность

главная